Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Леонов Валерий

А вот еще байка. Про композитора Хренникова

Оригинал взят у leonovvaleri в А вот еще байка. Про композитора Хренникова


На совещании в ЦК обсуждалась роль советских композиторов в культурном строительстве, их вклад в это важнейшее партийное и государственное дело. Зашла речь о композиторе Т.Н.Хренникове. Сталин очень уважал этого деятеля. Тот был Героем Соцтруда, автором музыки ко многим театральным и кинопостановкам, руководил Союзом композиторов СССР. Кто-то из членов ЦК предложил: за заслуги перед народом назовем именем Хренникова улицу в Москве! Сталин заулыбался и сказал, что, мол, есть уже в Москве такая улица. Все удивились: где, когда, какая?

- Неглинка, - хитро улыбаясь ответил вождь. - Не Глинка.
© «Сталин шутит...» Лаврентий Гурждиев.

Музыкальное соревнование

Музыкальное соревнование

Бах строго относился к своим ученикам, но хвалил, когда они того заслуживали. Никогда он не выносил суждений о коллегах-музыкантах. Он также не любил слушать рассказов о своих победах над другими музыкантами.

Сохранилась история об одном несостоявшемся музыкальном соревновании. Маршан, придворный органист при дворе в Версале, в 1717 году попал в немилость у своего господина и отправился в Германию. При Дрезденском дворе его элегантная игра понравилась королю, который пообещал ему место. Мысль устроить соревнование между этим французом и Бахом пришла в голову Волюмье, концертмейстеру придворной капеллы. Вероятно, Бах прибыл в Дрезден, чтобы познакомиться с известным музыкантом и у него поучиться. Бах обратился письменно к Маршану, сообщая о своём согласии решить любую поставленную перед ним задачу при условии, что Маршан ответит тем же. Всё общество живо интересовалось предстоящим турниром, имеющим состояться в доме министра графа Флеминга. В назначенный час собрались приглашённые, арбитры и Бах. Маршан заставил себя ждать. Послали за ним. Оказалось, что он рано утром уехал из города на почтовых лошадях. Бах в одиночку порадовал публику своей игрой, приведя всех в восхищение. Интересно, что за своё выступление Бах не получил ни подарка, ни денежного вознаграждения от короля, хотя тот и назначил победителю соревнования сто луидоров, которых Бах так и не получил.

Когда Баха спрашивали, как ему удалось так далеко продвинуться в своём искусстве, он обычно отвечал: «Видимо, я был очень усердным. Кто будет таким же усердным, тот также сумеет столь же далеко продвинуться».

(По А. Швейцеру: Johann Sebastian Bach. Leipzig, 1977).

Принц Морис.
  • uho_1

Чудесная, прямо хармсовская история про Чайковского.

Как известно, великий композитор был человеком трепетным, легко ранимым. Любил поплакать, сторонился неприятных людей и конфликтных ситуаций, не умел отказывать. Кое-кто этой слабостью характера беззастенчиво пользовался.
Некий Корсов, оперный певец, долго приставал к Чайковскому, чтобы тот написал для него специальную вводную арию. Петр Ильич всячески увиливал, но сказать решительное «нет» не хватало духу.


Корсов. Попробуй такому откажи.

Однажды Корсов заявился с нежданным визитом, чтобы «дожать» гения. Слуга, следуя полученному указанию, сказал, что барина нет дома. Ничего, отвечал настырный баритон, я подожду – и прошел прямиком в кабинет.
Услышав шаги, хозяин пришел в ужас: сейчас он окажется в невозможном положении - его уличат во лжи!
И залез под диван.
Корсов уселся на этот самый диван и торчал там до тех пор, пока у него не закончилось терпение. А терпения у этого человека было много.
Понятно, что в таких условиях вылезать из-под дивана было совсем уж невозможно, и бедный Чайковский целых 3 (три) часа дышал пылью, боясь пошевелиться.
Самое занятное, что арию для Корсова он все-таки написал.
Ах, трудно жить на свете человеку с нежной душой!

Честно украдено из блога Акунина borisakunin 

Гумилев и Бетховен, или Беседы о музыке


Н.С.Гумилев

Поэт Николай Степанович Гумилев был полнейшим профаном в музыке: не любил, не знал и не понимал ее. Однако он настойчиво утверждал, что о музыке можно говорить все, что угодно: не понимает ее будто бы никто.

Collapse )

Фирс





Сергей Григорьевич Голицын (1803 - 1868) – князь, штабс-капитан кавалерии в отставке, поэт, меломан.

В светском обществе был известен, как исполнитель романсов, за что в юношестве получил прозвище Фирс. Фирс (Thyrsis) — в переводе с древнегреческого языка «украшенный, увенчанный цветами». Православная церковь празднует 14 декабря память святого Фирса. 

После восстания декабристов 14 декабря 1825 года умникам из канцелярии ЕВ (III отделение было создано 3 июля 1826 года) пришла в голову гениальная мысль, что Фирс и восстание как-то связаны. Голицыну пришлось «давать объяснения». 22 августа 1826 года Голицын был пожалован в камер-юнкеры. Вероятно, ему пришлось пережить не мало неприятных минут.

Этот скверный анекдот попал в повесть Н. С. Лескова «Смех и горе» 1871 года. Лесков в повести этот анекдот объясняет тем, что офицер III отделения (голубой купидон) считал себя человеком совершенно не пригодным для данной службы, но чтобы доказать свою полезность выдумывал подобные дела. 

Сергей Григорьевич Голицын вывел в свет М. И. Глинку. Глинка написал на слова Голицына несколько романсов.

В основу замысла пушкинской «Пиковой дамы» лёг анекдот Голицына о его бабушке Наталье Петровне Голицыной и известной ей тайне трёх карт.

дон Педру, венценосный композитор

Жил некогда такой замечательный во всех отношениях товарищ дон (как же иначе!) Педру де Браганца, Был он португальским принцем и однажды стал первым из двух императоров Бразилии (той самой, где много диких обезьян). Среди прочих талантов дона Педру Первого был и такой – он любил музыку и сам ее писал. Вот однажды император взял, да и сочинил для своей империи гимн:

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/c/c0/Dom_Pedro_compondo_hino_da_independencia.jpg

(Побывавший как раз в эти годы в Бразилии русский капитан Коцебу написал о бразильской парадной музыке так: «командиры полков получили право одевать полковые оркестры по собственному усмотрению; вкусы у них оказались весьма несхожими, и потому получился полнейший разнобой. Преобладали азиатские костюмы. Одни музыканты нарядились турками, другие - индусами и т. п. А в одном из полков весь костюм музыкантов состоял из множества разноцветных перьев, украшавших голову и тело, но едва прикрывавших наготу. Между прочим, эти музыканты играли хуже всех».)

Но музыка музыкой, а вот боевого крещения императорская армия еще не получила – португальцев вытеснили без лишней крови, никаких особых битв за независимость не было, не то, что в соседней испанской Америке. И вот в 1825 году у бразильского оружия появился, наконец, шанс покрыть себя лаврами – против власти императора восстала недавно завоеванная провинция Цисплатина, нынешний Уругвай. После года-двух партизанской войны на стороне повстанцев выступили Соединенные провинции Ла-Платы, теперешняя Аргентина. Окрыленная жаждой победы императорская армия выступила в поход, а ювелиры Рио-де-Жанейро в поте лица трудились над комплектами новеньких орденов для будущих победителей.

В обозе командующего маркиза Барбасены ехал на юг запечатанный кожаный кофр. Что в нем хранилось, стало известно 20 февраля 1827 года, когда в месте под названием Пассу ду Росариу (аргентинцы называют его Итузаинго) бразильцы встретились с объединенной аргентинско-уругвайской армией генерала Альвеара. И очень быстро выяснилось, что немецкие наемники и бразильские новобранцы во главе с набранными из плантаторов маркизами и баронами это, мягко сказать, слабовато против суровых конных гаучо под командованием кадровых офицеров, прошедших по колено в крови от Буэнос-Айреса до Лимы. В результате, как это обычно писалось в бюллетенях, «армия Его Императорского Величества отошла на заранее подготовленные позиции».

http://www.geocities.com/ulysses_leal/ituzaingoimage.html

В руки победивших аргентинцев попал и заветный маркизский ящик. Когда его раскрыли, там вопреки ожиданиям, не оказалось ни золота, ни алмазов, а только листок с нотами. Это был новый марш, написанный императором, – по замыслу его полагалось впервые исполнить на поле битвы в честь победы Бразилии. Аргентинцы этого не знали и потому решили поиграть сами. И надо же – понравилось! С новым маршем победители вернулись домой, устроив по прибытию очередной переворот. Правительство пропало, а вот музыка осталась. С тех пор при каждом появлении президента Аргентины в публичном месте оркестр играет «марш Итузаинго». Вот, он, кто хочет послушать:

http://www.cdtradition.net/repertoire/CDTR010201_2.php

А дон Педру через пару лет отрекся от престола, уехал в Португалию и стал там принцем-регентом при своей дочери королеве Марии. Писал ли он в Лиссабоне марши история, правда, умалчивает.
leschinsky

Она всё помнит!

Анна Керн, воспоминания:
С. 43: На другой день я должна была уехать в Ригу вместе с сестрой Анной Николаевной Вульф. Он пришел утром и на прощанье принес мне экземпляр 2-й главы Онегина, в неразрезанных листках, между которых я нашла вчетверо сложенный лист бумаги со стихами: "Я помню чудное мгновенье" и проч. и проч.
Когда я сбиралась спрятать в шкатулку поэтический подарок, он долго на меня смотрел, потом судорожно выхватил и не хотел возвращать; насилу выпросила я их опять; что у него промелькнуло тогда в голове, я не знаю.

С.76. Впоследствии Глинка бывал у меня часто; его приятный характер, в котором просвечивалась добрая, чувствительная душа нашего милого музыканта, произвел на меня такое же глубокое и приятное впечатление, как и музыкальный талант его, которому равного до тех пор я не встречала.
Он взял у меня стихи Пушкина, написанные его рукою «Я помню чудное мгновенье…», чтоб положить их на музыку, да и затерял их, Бог ему прости!
главкошак

Дома нет. Просят не звонить

Года за четыре до смерти Петр Ильич сделал опыт, совершенно неудавшийся, поселиться на зиму в Москве. В то время он вошел в состав дирекции Музыкального общества в Москве <...> Квартиру Чайковский нанял в переулке в конце Остоженки и устроился там весьма недурно. Сам он был первое время очень доволен, но когда начались посещения посторонних лиц, становившиеся все более и более частыми, а звонки по утрам мешали заниматься, Петр Ильич придумал выставить на подъезде медную доску с аншлагом: "Дома нет. Просят не звонить." Всякий мимоидущий школьник, прочитав этот аншлаг, считал, конечно, непременной обязанностью позвонить посильнее и скрыться, и звонки не менее прежнего досаждали бедному композитору. Наконец, задумав приняться за сочинение "Пиковой дамы", композитор решил, что в Москве этим заниматься нельзя, и потому немедленно уехал за границу, в Италию <...>. Тем кончилось московское житье Петра Ильича, и больше он уже не пытался обзаводиться квартирой в городе.

Из "Воспоминаний о П. И. Чайковском" Н. Д. Кашкина
white mask

из той оперы

Мейербер спросил у венского юмориста Морица Сафира, какая из его опер ему больше нравится.
- «Гугеноты», - без колебаний ответил Сафир. - В ней христиане насмерть дерутся, а еврей на этот сюжет пишет музыку.
Еще остроты Сафира.



Les Huguenots. O beau Pays. Маргарита де Валуа - Анник Массис.